Ключ

Седящ, увенчан осокою
В тени развесистых древес,
На урну облегшись рукою,
Являющий лице небес
Прекрасный вижу я источник,
Источник шумный и прозрачный,
Текущий с горной высоты,
Луга поящий, долы злачны,
Кропящий перлами цветы,
О, коль ты мне приятен зришся!
Ты чист — и восхищаешь взоры,
Ты быстр — и утешаешь слух;
Как серна скачуща на горы,
Так мой к тебе стремится дух,
Желаньем петь тебя горящий.
Когда в дуги твои сребристы
Глядится красная заря,
Какие пурпуры огнисты
И розы пламенны, горя,
С паденьем вод твоих катятся!
Гора, в день стадом покровенну,
Себя в тебе, любуясь, зрит;
В твоих водах изображенну
Дуброву ветерок струит,
Волнует жатву золотую.
Багряным брег твой становится,
Как солнце катится с небес;
Лучом кристалл твой загорится,
В дали начнет синеться лес,
Туманов море разольется.
О! коль ночною темнотою
Приятен вид твой при луне,
Как бледны холмы над тобою
И рощи дремлют в тишине,
А ты один, шумя, сверкаешь!
Сгорая стихотворства страстью,
К тебе я прихожу, ручей:
Завидую пиита счастью,
Вкусившего воды твоей,
Парнасским лавром увенчанна.
Напой меня, напой тобою,
Да воспою подобно я,
И с чистою твоей струею
Сравнится в песнях мысль моя,
А лирный глас – с твоим стремленьем.
Да честь твоя пройдет все грады
Как эхо с гор сквозь лес дремуч:
Творца бессмертной «Россияды»,
Священный Гребеневский ключ,
Поил водой ты стихотворства.

1779 год.


На смерть князя Мещерского

Глагол времен! металла, звон!
Твой страшный глас меня смущает;
Зовет меня, зовет твой стон, 
Зовет – и к гробу приближает. 
Едва увидел я сей свет, 
Уже зубами смерть скрежещет, 
Как молнией, косою блещет, 
И дни мои, как злак, сечет.
Ничто от роковых кохтей, 
Никая тварь не убегает;
Монарх и узник — снедь червей, 
Гробницы злость стихий снедает;
Зияет время славу стерть:
Как в море льются быстры воды, 
Так в вечность льются дни и годы 
Глотает царства алчна смерть.
Скользим мы бездны на краю, 
В которую стремглав свалимся;
Приемлем с жизнью смерть свою, 
На то, чтоб умереть, родимся. 
Без жалости все смерть разит:
И звезды ею сокрушатся, 
И солнцы ею потушатся, 
И всем мирам она грозит.
Не мнит лишь смертный умирать 
И быть себя он вечным чает;
Приходит смерть к нему, как тать, 
И жизнь внезапу похищает. 
Увы! где меньше страха нам, 
Там может смерть постичь скорее;
Ее и громы не быстрее 
Слетают к гордым вышинам.
Сын роскоши, прохлад и нег, 
Куда, Мещерский! ты сокры.лся? 
Остаиил ты сей жизни брег, 
К брегам ты мертвых удалился;
Здесь персть твоя, а духа нет.
Где ж он? – Он там. – Где там? – Не знаем.
Мы только плачем и взываем:
«О, горе нам, рожденным в свет!»
Утехи, радость и любовь
Где купно с здравием блистали,
У всех там цепенеет кровь
И дух мятется от печали.
Где стол был яств, там гроб стоит;
Где пиршеств раздавались лики,
Надгробные там воют клики,
И бледна смерть на всех глядит.
Глядит на всех – и на царей, 
Кому в державу тесны миры;
Глядит на пышных богачей, 
Что в злате и сребре кумиры;
Глядит на прелесть и красы, 
Глядит на разум возвышенный, 
Глядит на силы дерзновенны 
И точит лезвие косы.
Смерть, трепет естества и страх! 
Мы– гордость с бедностью совместна; 
Сегодня бог, а завтра прах;
Сегодня льстит надежда лестна, 
А завтра: где ты, человек? 
Едва часы протечь успели, 
Хаоса в бездну улетели,
И весь, как сон, прошел твой век.
Как сон, как сладкая мечта, 
Исчезла и моя уж младость;
Не сильно нежит красота, 
Не столько восхищает радость, 
Не столько легкомыслен ум, 
Не столько я благополучен, 
Желанием честей размучен, 
Зовет, я слышу, славы шум.
Но так и мужество пройдет 
И вместе к славе с ним стремленье;
Богатств стяжение минет, 
И в сердце всех страстей волненье 
Прейдет, прейдет в чреду свою. 
Подите  счастьи прочь возможны, 
Вы все пременны здесь и ложны:
Я в дверях вечности стою.
Сей день иль завтра умереть,
Перфильев! должно нам конечно,–
Почто ж терзаться и скорбеть, 
Что смертный друг, твой жил не вечно? 
Жизнь есть небес мгновенный дар;
Устрой ее себе к покою 
И с чистою твоей душою
Благословляй судеб удар.

1779 год


Бог

О ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества, 
Теченьем времени превечный, 
Без лиц, в трех лицах божества! 
Дух всюду сущий и единый, 
Кому нет места и причины, 
Кого никто постичь не мог, 
Кто все собою наполняет, 
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем: бог.
Измерить океан глубокий, 
Сочесть пески, лучи планет 
Хотя и мог бы ум высокий,–
Тебе числа и меры нет! 
Не могут духи просвещенны. 
От света твоего рожденны, 
Исследовать судеб твоих:
Лишь мысль к тебе взнестись дерзает.
В твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.
Хаоса бытность довременну
Из бездн ты вечности воззвал,
А вечность, прежде век рожденну, 
В себе самом ты основал:
Себя собою составляя, 
Собою из себя сияя, 
Ты свет, откуда свет истек. 
Создавый всё единым словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, ты есть, ты будешь ввек!
Ты цепь существ в себе вмещаешь. 
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь,
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от тебя родятся;
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вратятся, зыблются, сияют,
Так звезды в  безднах под тобой.
Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут, 
Твои они творят законы, 
Лучи животворящи льют. 
Но огненны сии лампады, 
Иль рдяных кристалей громады, 
Иль волн златых кипящий сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры –
Перед тобой – как ночь пред днем.
Как капля, в море опущенна, 
Вся твердь перед тобой сия. 
Но что мной зримая вселенна?
И что перед тобою я? 
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом 
Стократ других миров, – и то, 
Когда дерзну сравнить с тобою, 
Лишь будет точкою одною;
А я перед тобой – ничто.
Ничто! – Но ты во мне сияешь 
Величеством твоих доброт;
Во мне себя изображаешь, 
Как солнце в малой капле вод. 
Ничто! – Но жизнь я ощущаю, 
Несытым некаким летаю 
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает, 
Вникает, мыслит, рассуждает:
Я есмь – конечно, есть и ты!
Ты есть! – природы чин вещает,
Гласит мое мне сердце то,
Меня мой разум уверяет,
Ты есть – и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей ты телесных,
Где начал ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.
Я связь миров, повсюду сущих, 
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих, 
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю, 
Умом громам повелеваю, 
Я царь – я раб, я червь – я бог! 
Но, будучи я столь чудесен, 
Отколе происшел? —безвестен;
А сам собой я быть не мог.
Твое созданье я, создатель!
Твоей премудрости я тварь, 
Источник жизни, благ податель, 
Душа души моей и царь! 
Твоей то правде нужно было, 
Чтоб смертну бездну преходило 
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился 
И чтоб чрез смерть я возвратился, 
Отец! – в бессмертие твое.
Неизъяснимый, непостижный! 
Я знаю, что души моей 
Воображении бессильны
И тени начертать твоей;
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно 
Тебя ничем иным почтить, 
Как им к тебе лишь возвышаться, 
В безмерной разности теряться 
И благодарны слезы лить.
1784 год


***

Река времен в своем стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы.

6 июля 1816 года.